oil brent

Нефть заметно снизилась за прошедший период до локального минимума, после чего продолжила стабилизироваться на более низких уровнях.

Резкое обрушение с максимальных отметок в район 94$ состоялось после согласия Трампа на двухнедельную приостановку ударов по Ирану при условии безопасного и немедленного открытия Ормузского пролива. Рынок мгновенно вычеркнул из цены значительную часть военной надбавки за риск срыва поставок через маршрут, через который обычно проходит около пятой части мировых потоков нефти и СПГ. По данным Kpler, к тому моменту в Персидском заливе в режиме ожидания находились 187 гружёных танкеров с 172 миллионами баррелей нефти.

Однако цена снова частично отыграла обратно, поскольку не было никаких признаков того, что ранее достигнутое соглашение об открытии Ормузского пролива реализуется. В свою очередь, после провала переговоров Трамп объявил о начале военно-морской блокады иранских портов.

Следующая волна резкого снижения до $88-89 за баррель состоялась, когда Израиль и Ливан договорились о десятидневном перемирии и почти следом появилось заявление от министра иностранных дел Ирана Аббаса Арагчи о полном открытии Ормузского пролива для коммерческого судоходства на период действия перемирия.

Нефть колебалась в широком диапазоне, стабилизировавшись на высоком уровне, начав резкое снижение в конце периода. Почти все эти резкие движения были вызваны геополитическим фоном вокруг войны США с Ираном: любое заявление об эскалации немедленно транслировалось в рост через механизм дефицита, а любой намёк на урегулирование — в падение через механизм снятия военной премии.

После заявления Трампа о переносе ударов по иранским энергетическим объектам и ссылок на «конструктивные переговоры» цена мгновенно рухнула более чем на 10% в район ниже 98$. Рынок интерпретировал эти сигналы как предвестник деэскалации и сбросил часть военной премии. Однако последующие военные события вернули цену обратно, показав, что до реальной остановки военных действий совсем не близко. Это удерживало цену вблизи недавних максимумов.

Радикальный перелом произошел на днях, когда Трамп публично установил дедлайн: 8 апреля — последний срок для Ирана выполнить требования или «погибнет целая цивилизация», однако еще до его истечения объявил о получении от Ирана «десятипунктного предложения», которое он охарактеризовал как «работоспособную основу для переговоров».

Нефть продолжает торговаться с экстремальной волатильностью, но постепенно формируя боковую динамику на фоне геополитического шока. После первоначального взлета до уровня 112,74, цена резко обрушилась почти в район уровня 79,35, откуда возобновила рост, снова дойдя до 112,74. Причиной таких качелей были страхи вокруг перекрытия Ормузского пролива, блокада которого привела к мгновенному исчезновению с рынка около 12 млн баррелей сырой нефти в сутки. В ответ на этот кризис международное сообщество немедленно задействовало все имевшиеся механизмы сглаживания и более 30 стран договорились выбросить на рынок 400 млн баррелей нефти. Однако этот объем теоретически перекрыл бы лишь четыре дня глобального потребления.

Так что последовавший возврат к недавним пикам происходил на фоне заявления нового верховного лидера Ирана Моджтаба Хаменеи о том, что Ормузский пролив должен оставаться закрытым, и потребовал продолжения атак на морские суда соседних государств Персидского залива.

В дальнейшем, цена продолжила колебаться в районе от 108 до 95, каждый раз реагируя на разнонаправленные новости каждой из сторон, консолидируясь в ожидании деэскалации. Трамп в Truth Social объявил о «продуктивных переговорах» с Ираном и пятидневной паузе в ударах по иранской энергетической инфраструктуре.

Нефть взлетела до многолетних максимумов, затем резко скорректировалась, теряя большую часть прироста, испытав при этом экстремальную волатильность из-за геополитического обострения. Хотя до этого рынок находился под давлением избыточного предложения и умеренного спроса: МЭА в своём февральском докладе прямо предупреждало, что мировое предложение нефти будет устойчиво опережать спрос, формируя значительный навес запасов. К тому же, сезонная слабость потребления и теплая зима в Северном полушарии привели к избытку предложения, оцениваемому в 1,3 млн баррелей в сутки.

Однако геополитический фактор полностью вытеснил экономическую статистику из фокуса внимания. Нарастающая напряженность между США и Ираном начала закладывать в цену геополитическую премию за риск: каждое высказывание переговорщиков от США и Ирана немедленно транслировалось в ценовое движение.

Начало военной операции США и Израиля против Ирана создало политическую нестабильность в районе Ормузского пролива, через который проходит почти половина китайского импорта сырой нефти, резко повысив угрозу физического дефицита поставок.

Нефть по-прежнему широко колеблется, движимая противоречием между фундаментальными излишками предложения и краткосрочной геополитической премией за риск, где последняя оказалась доминирующей из-за эскалации напряжённости между США и Ираном. Это позволило покупателям вытолкнуть цену до новых локальных максимумов, поскольку напряженные переговоры вокруг ядерной программы Ирана поддерживают «бычий» риск-премиум, перекрывающий давление фундаментальных факторов.

Между тем, по прогнозам Международного энергетического агентства, мировое производство нефти может превысить спрос приблизительно на 3,1 млн б/с в 2026 году, а Управление энергетической информации США (EIA) оценило среднегодовую цену Brent на уровне лишь $58 за баррель, опубликовав данные коммерческих запасов сырой нефти, показавших рост на 8,5 млн баррелей (до 428,8 млн), что усилило опасения по поводу глобального избытка.

Ситуацию усугубили появившиеся слухи о возможном увеличении квот ОПЕК+ сверх ранее намеченных планов. Это почти одномоментно обвалило котировки с чуть более 69$ в район 67,40. Хотя ОПЕК придерживается более оптимистичной позиции, сохранив прогноз роста мирового спроса на нефтяные продукты на 1,4 миллиона б/с в 2026 году, прогнозируя рост спроса непосредственно на нефть ОПЕК на 600 тысяч б/с.

Нефть после скачка к локальным максимумам продолжила колебаться вблизи вершины, где удерживалась под влиянием геополитической премии за риск. Первоначальный скачок цены был вызван резким сокращением физического предложения из-за суровых погодных условий в северном полушарии, технических сбоев в добыче и нагнетания геополитической напряженности вокруг Ирана. Краткосрочный дефицит был вызван резким падением добычи в США на 320 000 баррелей в сутки из-за аномальных холодов и одновременным сокращением поставок из Казахстана на 400 000 баррелей в сутки из-за перебоев с энергоснабжением на месторождении Тенгиз и штормов в районе терминала КТК. Параллельно OPEC+ сигнализировал о паузе в наращивании добычи, тем самым сократив ожидаемое будущее предложение.

Последующая волатильность котировок была вызвана в том числе статистическими данными, где API зафиксировала рост коммерческих запасов на 13,4 миллиона баррелей, EIA подтвердила тенденцию, прогнозируя глобальный рост запасов в 3,1 миллиона баррелей в день на 2026 год за счёт не-ОПЕК+ поставок, выросших на 1,8 миллиона баррелей в Бразилии, Гайане и США.

Нефть показала заметную волатильность и продолжила дорожать, выйдя в конце периода на очередной локальный максимум. Если в начале исходная волна сменилась коррекцией, то в последующем за ней последовал повторный рост, подчеркивая, что рынок реагировал на краткосрочные события скорее, чем на долгосрочные структурные тенденции. Все это время геополитика оставалась доминирующим фактором, вызывая краткосрочные всплески цен за счет введения «рисковой премии», с последующим оседанием при деэскалации.

Сначала триггером была эскалация угроз со стороны администрации Трампа в отношении Ирана. Это привело к опасениям закрытия Ормузского пролива, через который проходит около 20% глобального экспорта нефти. После деэскалации в этом направлении вторую волну роста усилили погодные факторы: арктический циклон в США парализовал добычу в Пермском бассейне и ограничил работу экспортных терминалов Мексиканского залива. Падение добычи в США на пике достигало 2 млн баррелей в сутки, что эквивалентно примерно 15% от общего объёма американского производства.

Стоимость нефти заметно подросла с начала года на фоне резкого роста геополитического напряжения. Основным драйвером роста выступила крайне нестабильная обстановка в Иране, где массовые протесты и угрозы со стороны США ввести 25-процентные пошлины на связанные с Тегераном товары создали премию за риск. Усиление протестов в Иране привлекло внимание участников рынка как потенциальный риск для поставок, особенно через стратегически важные транспортные коридоры, такие как Ормузский пролив. Второй фактор — политические события вокруг Венесуэлы и связанные с этим изменения в потоках нефти на мировом рынке. США взяли на неопределенный срок контроль над продажами венесуэльской нефти, стремясь перенаправить потоки к американским переработчикам и союзникам.

К этому добавились перебои в работе Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) в Казахстане, где сочетание плохой погоды и сообщений о атаках беспилотников сократило отгрузки почти вдвое, до 900 тысяч баррелей в сутки.

Кроме того, стабилизирующим фактором на этом фоне выступает ОПЕК+, который принял решение сохранить текущие уровни добычи без изменений до конца первого квартала, ссылаясь на здоровые фундаментальные показатели и низкие запасы.

За прошедший торговый период нефть продолжила торговаться в ограниченном диапазоне, опустившись к его минимумам, после того как не смогла преодолеть его верхнюю границу. Повышательный тон в начале поддерживался благодаря сигналам о снижении процентных ставок ФРС США, способного стимулировать экономическую активность и спрос на нефть, и усилению рисков поставок из России, усугубленные санкциями, а также нестабильность на Ближнем Востоке, включая потенциальные эскалации, что поддерживало премию за риск.

Однако последующий спад был обусловлен восстановлением добычи на крупном иракском месторождении West Qurna-2, что добавило на рынок около 0,5% мирового предложения. Рынок мгновенно переоценил баланс предложения: даже частичное увеличение добычи в регионе традиционно расценивается как усиление будущего профицита, что давит на цены.

Дополнительное давление сформировали данные о слабой динамике спроса, что отражалось в прогнозах крупнейших инвестиционных домов, фиксировавших среднюю декабрьскую цену Brent в районе 62 долларов за баррель, а также ожидание потенциального профицита предложения в I квартале 2026 года.

За прошедший торговый период нефть последовательно теряла в цене и опустилась очередным минимумам, попутно пробившись из диапазона вниз. Основным фактором этого снижения стали новости о прогрессе политического диалога между Россией и Украиной. Участники рынка восприняли это как предвестник потенциального снятия части санкций и возвращения больших объемов российского сырья на легальный рынок, что в условиях текущего насыщения уменьшает геополитическую премию в цене.

Вместе с тем, инвесторы находятся в ожидании предстоящего заседания ОПЕК+. Картель, вероятно, согласует паузу в наращивании добычи на первый квартал 2026 года, что будет воспринято как отказ от жёстких мер на фоне устойчивого роста добычи вне ОПЕК+, включая США, Бразилию, Канаду и Аргентину. Не случайно, Goldman Sachs указал на вероятный профицит порядка 2 млн б/с в 2026 году, а JPMorgan ожидает рост избытка до 2,5-2,8 млн б/с. Помимо этого, EIA в отчете указывает, что глобальное предложение нефти в 2025 году увеличивается примерно на 3,1 млн б/с, а в 2026 году — на 2,5 млн б/с.